Быть преданым литературе Каверину ничего не стоило. Имея таких учителей (и друзей), как Ю. Тынянов и М. Горький, с девяти лет просиживая в библиотеке, в шестнадцать оказавшись в центре Московской литературной "тусовки" ("Стойло пегаса"), где, перебивая друг друга, орали свои стихи и спорили о литературе Маяковский и Есенин, Брюсов и Белый... - ничего не оставалось, как стать преданным литературе.

"Преданность литературе" подчас принимала анекдотичные формы. Вот как писатель описывает свою встречу в 1928 году "с одним литератором", утверждавшим, что жанр романа не под силу современной литературе: он, "взбесившись, сказал, что завтра же засяду за роман, и это будет книга о нём". Так возник первый роман Каверина - "Скандалист, или Вечера на Васильевском острове", наделавший много шума в литературных кругах и попавший позднее в список любимых книг Стругацких.

Но удержать эту преданность, стать писателем, читаемым и почитаемым миллионами, - для этого, мне кажется, требовалось что-то ещё.

Всю жизнь Каверин упорно трудился, изучая жизнь и учась писать, постоянно ломая старый стиль и находя новый, отвечающий цели произведения. В 20-е годы он начинает с фантастических рассказов, где "действовали монахи, черти, алхимики, студенты, а также - автор, который время от времени собирал своих героев, чтобы узнать у них, как ему поступить дальше". Довольно часто поначалу Каверин "консультируется" и с многими любимыми авторами: "Среди первых 16-ти, оставшихся в рукописи, рассказов можно найти подражания Бунину и Белому, Гофману и Эдгару По", вспомнит он позднее.

Рассказы печатались, принесли писателю известность, он был принят "Серапионами". Но довольно скоро Каверин, по выражению Горького, "смело шагнул в сторону от себя". Его новое увлечение - реалистическое направление в прозе (не путать с соцреализмом, который Каверин называл "флагистоном официальной эстетики". Речь - о реализме Толстого, где "герои действуют не так, как им приказывает автор, а так, как они не могут не действовать"). Конечно, неплохо бы для начала обзавестись такими же, как у Толстого, жизненным опытом и знанием психологии. А пока - Каверин признаётся, что "ещё не знал жизни и не понимал, как о ней писать". Поэтому, работая над повестью "Конец хазы", описывающей блатной мир Ленинграда, он... "ходил на заседания суда... и проводил вечера в притонах, которых в ту пору было ещё немало".

На протяжении всей жизни это "погружение в материал", желание досконально узнать то, о чём он собирался писать, было характернейшей чертой его творчества. "Работая над "Двумя капитанами", я окружил себя книгами по авиации и истории Арктики; теперь их место заняли микробиологические труды, и они оказались гораздо сложнее", - скажет он о работе над "Открытой книгой". В процессе создания романа Каверин изучает микробиологию в течение... восьми лет! Недаром позднее без ложной скромности он скажет: "В третьей части романа ... я подробно рассказал... о первых шагах русского пенициллина. На эти страницы моей книги может без опасения сослаться будущий историк советской медицины".

Однако буквально в следующей своей книге Каверин отказывается от столь дотошного описания деталей профессии своих героев. "Я понял, что в романе о людях науки познавательная сторона (стоившая так много труда), в сущности, не является предметом искусства...  В "Двухчасовой прогулке" нет уникальности... Читатель не имеет никакого представления, чем занимается Коншин" (главный герой).

Каверин никогда не стоит на месте, не "прилипает" к "любимому" литературному приёму или направлению, не почивает на лаврах достигнутого, не боится перекроить заново уже написанное произведение. Так, написав повесть о современнике и получив неодобрительный отзыв в редакции, он через короткое время возвращяется к "неудавшемуся наброску", понимает, что не хватает "основного - взгляда главного героя на собственную жизнь", и решает - "впервые в жизни - писать роман от первого лица". Результат - "Два капитана".

Как видим, всё тесно взаимосвязано, ничто не пропадает даром, а труд и талант, ученье и терпенье несомненно таят в себе шанс достижения результата. "Можно, усердно проработав два или три десятилетия, ничему не научиться. Но стоит рисковать", - писал Вениамин Каверин.

Хотя, возможно, всё это вовсе и не так...................

Лучшей своей прозой сам Каверин считает роман в письмах "Перед зеркалом" - роман от первого женского лица. Потрясающе интересно следить за тем, как меняется речь героини: превращение задиристой девочки-гимназистки в умную, глубокую женщину с невероятно трагической судьбой, но всё же с остатками "той" задиристой девчонки, - совершается у вас прямо на глазах, на протяжении двухсот с небольшим страниц. Написав книгу, Каверин скажет, что впервые понял фразу Флобера "Эмма - это я". Мне же по прочтении этой книги и цитаты впервые пришла в голову теорема...