19-летний студент Лев Лунц стал идеологом литературной группы "Серапионовы братья", о которой сказано в Encyclopedia Britannica: "их влияние ... распространилось на большинство писателей, остававшихся в стороне от политической ортодоксальности, и доминировало на литературной сцене в ранний Советский период". Вы будете смеяться, но вся идеология заключалась в двух фразах Лунца: 1) "Мы - с пустынником Серапионом!" и 2) "На Запад!".

Окажись мы с вами вдруг - скажем, по писательской воле Каверина или Булгакова, - в литературном бульоне 20-х годов XX века, нам, конечно, не потребовалось бы дальнейших разъяснений. Но в смутное время перехода от "шестисотых мерседесов " к "шестисотому Норд-Осту" двум вышеприведённым фразам, возможно, не повредит расшифровка. Не преминём:

Настоящий Серапион (перебравшийся позднее в Петроград, но впервые появившийся на страницах Гофманских "Серапионовых братьев"), был сперва в своём графстве графом, но, оказавшись в пустыне, стал пустынником. Или счёл себя пустынником. Его друзья (точнее, "братья") пытались убедить безумца, что это - лишь иллюзия, созданная его воображением; однако пустынник логично возражал, что весь окружающий нас мир - иллюзия и создание человеческого духа. Из этого нашими "Серапионами" взят принцип свободы воображения, порождающего новую реальность - реальность литературных химер.

Уставом пустынника Серапиона был "отказ от любых предписаний, ограничений и установок, если они не оправданы "правдой сердца"". Можно быть красным или зелёным, утопистом, сюрреалистом, пост-модернистом, хванчкаристом... - важно лишь, чтобы произведения были реальными, органичными, жили своей жизнью. Ибо по сути "искусство реально, как сама жизнь".

Но как добиться такого результата, такого воплощения, имея в руке лишь карандаш и бумагу?

"Мы требуем одного: произведение должно быть органичным, реальным, жить своей особой жизнью", - говорил Лунц. - "У каждого из нас есть идеология, есть политические убеждения, каждый хату свою в свой цвет красит. Мы ... - требуем одного: чтобы голос не был фальшив, чтоб мы верили в реальность произведения, какого бы цвета оно ни было.

Пора сказать, что некоммунистический рассказ может быть бездарным, но может быть и гениальным. И нам все равно, с кем был Блок - поэт, автор "Двенадцати", Бунин - писатель, автор "Господина из Сан-Франциско".

- С кем же вы, Серапионовы Братья? С коммунистами или против коммунистов? За революцию или против революции? - Мы с пустынником Серапионом.

Мы верим, что литературные химеры - особая реальность, и мы не хотим утилитаризма. Мы пишем не для пропаганды. Искусство реально, как сама жизнь. И, как сама жизнь, оно без цели и без смысла: существует, потому что не может не существовать.

Мы с пустынником Серапионом". (Л. Лунц).